Главная » 2012 » Июнь » 17 » Новая книга улан-удэнских коллег
22:06
Новая книга улан-удэнских коллег
19.10.2010 

 В 2009 г. в издательстве Восточно-Сибирской академии культуры и искусств вышла коллективная монография «Уголовно-исполнительная система Республики Бурятия (1923–1991 гг.)». Ее авторы – наши улан-удэнские коллеги – к. ист. н., подполковник внутренней службы, заместитель начальника УФСИН России по Республике Бурятия Т.О. Гусарова, д. ист. н., профессор, ведущий научный сотрудник Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН Л.В. Курас,и к. ист. н., полковник внутренней службы, начальник УФСИН России по Республике Бурятия С.П. Суш. Ответственным редактором сборника – и это следует подчеркнуть особо – выступил генерал-полковник Ю.И. Калинин, директор Федеральной службы исполнения наказаний РФ в 2004–2009 гг. Данная монография – убедительный пример эффективности сотрудничества представителей академической науки и практиков уголовного дела. Она продолжает изданное в 2006 г. научно-популярное исследование «История пенитенциарной системы в Бурятии», уже отмеченное достаточно высоко в специальной литературе (Петрушин Ю.А. История пенитенциарной системы в Бурятии: от наказания к покаянию // Сибирская ссылка: Сб. науч. статей. – Иркутск: «Оттиск», 2007. Вып. 4 (16). – С. 510–514).
История отечественной пенитенциарной системы имеет свою богатую историографию. Тюрьма, каторга и ссылка уголовных преступников активно изучалась в дореволюционный период: тогда проводились международные конгрессы тюрьмоведов, известны, и до сих пор не утратили своей научной ценности, десятки, а то и сотни монографий и статей в специальных журналах. В советское время исследование теории и практики исполнения наказания было затруднено, стало уделом лишь узкого круга специалистов-правоведов. Сегодня тема изоляции и наказания преступника получила иное звучание. С одной стороны, прилавки книжных магазинов, интернет-порталы буквально завалены литературным ширпотребом, прославляющим «романтику» криминального мира, тюремный быт и фольклор, с другой – научное изучение темы по-прежнему сдерживается отсутствием в свободном доступе необходимого архивного материала и статистических данных. Тем большую ценность представляет работа улан-удэнских коллег.  
Хотелось бы подчеркнуть и своевременность этой книги. В начале нашего века был начат интенсивный процесс реформирования российской системы исполнения наказаний, есть первые положительные результаты и наработки. Значительный импульс этому движению придал Указ президента Российской Федерации от 13 октября 2004 г. за № 1314, которым определены цель, задачи и характер деятельности системы, осуществляющей «функции по контролю и надзору в сфере исполнения уголовных наказаний в отношении осужденных, функции по содержанию лиц, подозреваемых либо обвиняемых в совершении преступлений, и подсудимых, находящихся под стражей, их охране и конвоированию, а также функции по контролю за поведением условно осужденных и осужденных, которым судом предоставлена отсрочка отбывания наказания». В этой связи новое издание, помимо научного, имеет и прикладной характер, позволяет оценить значение ГУИН как крупного промышленного и сельскохозяйственного объединения, выполняющего значительный объем производственных задач.
Книгу улан-удэнских исследователей открывает основательный историографический обзор, свидетельствующий о высоком профессиональном уровне авторского коллектива. Анализ научной литературы позволяет авторам сделать весьма важный вывод о том, что для тюремной системы характерным является эволюционный путь развития, а «содержание пенитенциарного процесса меняется по мере утверждения новой политики, идеологии, производственно-экономических отношений» (Гусарова Т.О., Курас Л.В., Суш С.П. Уголовно-исполнительная система Республики Бурятия (1923–1991 гг.). – Улан-Удэ: ВСГАКИ, 2009. – С. 13). Пенитенциарная система не может существовать независимо. Она – составная и неотъемлемая часть государственной структуры, политики и идеологии. 
Настоящее издание отличает и разнообразная источниковая база. Помимо законодательных актов, определявших в тот или иной период исправительно-трудовую политику государства, авторы впервые вводят в научный оборот значительный массив ранее закрытых источников – ведомственную документацию ГТУ и ГУИН, материалы личных дел сотрудников, переписку, приказы, докладные записки и обзоры из архива МВД Республики Бурятия. Все это дает возможность выявить общие и специфические черты в функционировании трудовых учреждений республики, определить их место в системе исполнения наказаний страны.
Надо отметить, что содержание новой книги значительно шире заявленной в ее названии тематики. Анализ проблем региональной системы предваряет первая глава, посвященная подробному исследованию развития правовой базы исполнения уголовного наказания советской России в целом. Уголовное законодательство республики прошло сложный, и нередко противоречивый, путь развития. Первоначально главной задачей заключения уголовного преступника была даже не изоляция его от общества, а перевоспитание с целью обращения в сознательного строителя «светлого будущего». Вот почему в начале 1920-х годов в местах заключения упор делался на проведение различных общественно-политических мероприятий – митингов, политбесед, пропаганду декретов новой власти. Подобная работа, безусловно, носила несколько идеалистический, и даже наивный, характер. Вместе с тем, были в ней и свои плюсы. Например, обязательным элементом перевоспитания стала ликвидация неграмотности. Умение читать и писать прививалось всем осужденным, при этом особо выделялась категория молодых заключенных. 
С середины 1920-х годов политико-воспитательная работа в местах заключения начинает приобретать ярко выраженный классовый характер. Ее главной целью становится формирование «культурных запросов и интересов» прежде всего осужденных из числа рабочих и крестьян. Выделяя конкретные формы этой деятельности – клубную, просветительскую и театральную – рекомендовалось осуществлять этот цикл прежде всего на основе самодеятельности заключенных.
В довоенное десятилетие на первое место в деле перевоспитания преступников был поставлен «высокопроизводительный общественно полезный труд». При этом органы ОГПУ (затем НКВД), в ведении которых находились исправительно-трудовые лагеря, наделялись особыми полномочиями, позволявшими им по своему усмотрению значительно ужесточать тюремные условия. Именно в этот период складывается режим содержания, предусматривавший деление заключенных на три категории: осужденных впервые на сроки не свыше пяти лет, осужденных на значительно бьльшие сроки. Нетрудовые элементы, а также отбывавшие наказание за контрреволюционную деятельность, составляли третью категорию.
В послевоенный период на смену лагерей пришли исправительно-трудовые колонии. В ИТК вводились четыре вида режима: общий, усиленный, строгий и особый. В 1963 году было принято решение об организации нового вида колоний – колоний-поселений. Они предназначались для заключенных, отбывших основную часть срока и зарекомендовавших себя с положительной стороны. При этом осужденный находился за пределами зоны, работал вместе с вольнонаемными специалистами, мог проживать вместе с семьей, имел право на приобретение собственного жилья.
Анализ развития пенитенциарной системы страны 1950–1970-х годов вполне позволяет нам провести четкую аналогию с опытом тюремной политики и практики российского государства досоветского периода. Устав о ссыльных, разработанный М.М. Сперанским еще в 1822 году, претерпев существенные изменения и дополнения, к концу ХIX – началу ХХ века также предусматривал, деление каторжных на разряды. Согласно уставу, все ссыльные по прибытии на каторгу, причислялись к отряду испытуемых. Закон четко регламентировал этот период: для осужденных первого разряда бессрочных он длился 8 лет, для срочных – 5. Каторжным второго разряда, имеющим от 12 до 15 лет – 2 года и т.д. Самый непродолжительный срок испытательного периода был у каторжных третьего разряда – от полутора до одного года.
Статья 96-я Устава определяла условия перевода каторжан в отряд исправляющихся. Во время периода испытания они должны были «подать надежду на исправление доказательствами покорности начальству, воздержанности, опрятности и трудолюбия». Через установленное время пребывания в отряде исправляющихся каторжане получали «дозволение» жить вне острога, им возвращались деньги и ценные вещи, они могли вступать в брак. При этом 10 месяцев для незамеченных ни в чем «порочном» каторжанам засчитывался за год действительных работ. С окончанием сроков каторжных работ осужденные переходили в разряд поселенцев (Устав о ссыльных (по изданию 1909 года) с разъяснениями Правительствующего Сената с алфавитным и предметным указателем и с приложением из правил о предоставлении льгот ссыльным.../ Сост. Л. И. Марколь. Изд-е 2-е, переработ. и исправ. Иркутск: Изд-е кн. Магазина П.И. Макушина и В.М. Посохина, 1911. – С. 36).
Как видим, отношение к каторжному в царской России было лишено излишней жестокости, направлялось на поощрение исправляющихся. Уголовно-исполнительная система советского периода широко использовала опыт отечественного тюрьмоведения. Вместе с тем режим содержания заключенных в 1930–1970-е годы был более жестким, а интенсивный производительный труд стал не только основным средством «перевоспитания», но и главным условием содержания уголовного преступника.
Вторая часть книги посвящена становлению и развитию уголовно-исполнительной системы Бурятии с 1923 по 1991 гг. Значительное место в своем исследовании авторский коллектив уделяет вопросам кадрового обеспечения зарождавшейся тюремной службы в регионе. Немногочисленные документальные источники 1920-х гг., сохранившиеся в фондах Национального архива РБ, а также в фондах ведомственных архивов и музеев, свидетельствуют о существенных организационных и материальных трудностях этого периода: мизерной и несвоевременной оплате труда сотрудников мест лишения свободы, отсутствии служебного жилья и государственного пайка, низкой квалификации и исполнительской дисциплины. Все это преодолевалось с большим трудом, требовало от организаторов значительного напряжения сил и самоотдачи.
На работе исполнительно-трудовых учреждений Бурятии 1930-х гг. негативно сказывалась и сложная социально-политическая обстановка в стране, хорошо организованные всесокрушающие поиски «врагов народа», «агентов и диверсантов». В этот период, как справедливо отмечено в монографии, «Бурят-Монгольский обком ВКП(б) был лишен права контроля за работой мест заключения.., прокурорский надзор осуществлялся неудовлетворительно, наблюдательные комиссии прекратили свою работу». Следствием этих процессов было падение у заключенных дисциплины, снижение показателей и результатов труда, ухудшение морального состояния.
В послевоенный период уголовно-исполнительная система республики, как и страны в целом, претерпела существенные позитивные изменения: восстанавливался общественный и прокурорский контроль, повсеместно вводилась оплата труда заключенных, возобновлялась политико-воспитательная работа. Масштабные сокращения численности осужденных 1954 и 1957 года привели к существенному улучшению условий их содержания, быта, медицинского и культурного обслуживания.
В 1960–1980-е годы ИТУ Бурятии продолжали наращивать производственно-техническую базу как основу наиболее эффективного использования трудового потенциала спецконтингента. На строительство и реконструкцию предприятий системы выделялись значительные средства, что позволило провести их укрупнение, превратив из мелких мастерских в специализированные заводы и фабрики. В эти годы продолжался и процесс гуманизации условий отбывания наказания.
1990-е годы стали временем, пожалуй, самых суровых испытаний системы ИТУ Республики Бурятия. Развал социальных, политических структур и связей, распад страны и утрата единого экономического пространства, поставили пенитенциарные учреждения региона под угрозу исчезновения как самостоятельных субъектов хозяйствования и организации производства. Сегодня этот период пройден, учреждения исполнения наказаний республики уверенно смотрят в будущее, продолжают выполнять свои непростые и нужные обществу функции.
Есть в новой книге и несколько дискуссионных положений. Так, например, инструкцию «Всем партийно-советским работникам и всем органам ОГПУ, суда и прокуратуры» от 8 мая 1933 г. за подписью И.В. Сталина и В.М. Молотова о необходимости отказаться от массовых репрессий «в результате наших успехов в деревне», авторы трактуют, как «попытку остановить тотальный террор» (Указ. соч. С. 41–42). Думается, что появление подобного инструктивного письма можно рассматривать лишь как стремление Сталина скрыть свои подлинные планы в борьбе за безраздельное господство в руководстве партией и страной.
Уверен, что настоящее исследование историков и практиков пенитенциарной системы Республики Бурятия вносит крупный вклад в разработку данной проблематики, будет отмечено специалистами, вызовет интерес у многих читателей.
А.А. Иванов
Просмотров: 268 | Добавил: goong | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: